5f0b05701109484cf59afc2779689709.svg

РУС  EN 
05.03.2018

Игорь Снегуров дал интервью газете РБК



Председатель Совета директоров Игорь Снегуров подробно ответил на самые часто задаваемые вопросы о Группе «ВИС». О связях, которых нет, об опыте, который насчитывает свыше 17 лет и о стратегии развития в духе международной инфраструктурной компании VINCI – читайте в интервью газете РБК.
— История вашей компании началась с контрактов с «Газпромом», а резкий взлет выручки совпал с переходом экс-гендиректора компании Дмитрия Доева в «Газпром». Скажите, какова его роль?
— Когда мы входили в строительный бизнес, то начинали в несколько другой отрасли, не с «Газпрома». Первые контракты были в Ханты-Мансийске, это строительство [деревообрабатывающих] комбинатов ЛВЛ и МДФ. Мы их успешно завершили. За период своей истории — 17 лет — мы создали довольно много значимых инфраструктурных объектов, например, электростанцию в Киришах (надстройка к паровой турбине двух газовых турбин по 279 МВт каждая — РБК). Это крупнейшая стройка энергетического объекта на постсоветском пространстве за последние 30 лет. Сейчас весь Северо-Запад пользуется этой электроэнергией. Первые люди [страны] приезжали на открытие объекта. Как вы думаете, что Дмитрий Доев сделал по этому проекту? Он подносил кирпичи, делал турбины, как-то участвовал? Докладываю: не участвовал, кирпичи не подносил.
Если вы посмотрите на контракты, то увидите, что структура, которую возглавил Дмитрий Витальевич [Доев] в «Газпроме» (в 2004 году стал гендиректором «Центрэнергогаза», а в 2008 году — «Газпром центрремонта», который объединяет ремонтные активы газовой компании — РБК), не имеет ни одного контракта с ВИС. Доев не имеет никакого отношения к контрактному росту [ВИС]. Хотя, конечно, мы лично знакомы, в хороших отношениях.
— Это совпадение, что с его переходом в «Газпром» у ВИС резко выросла выручка?
— Давайте говорить открыто — если вы намекаете на наличие аффилированности между Дмитрием Доевым и заказами «Газпрома» для ВИС, то ее нет. Все контракты были получены на конкурсной основе, а рост выручки был обусловлен масштабом проектов, каждый из которых был завершен успешно и в срок. Переход Доева в структуру «Газпрома» связан с тем, что в тот момент туда приходила новая команда, искали способных, достойных людей, которые могут вывести компанию на новые рубежи. Судя по тому, что человек до сих пор работает в компании, и работает достойно, наверное, руководство [«Газпрома»] сделало правильный выбор.
— Был ли Дмитрий Доев когда-нибудь акционером ВИС и остается ли у него доля в компании? 
— Дмитрий не является акционером ВИС. В прошлом мы были акционерами одного банка (Севзапинвестпромбанка — РБК). Насчет аффилированности — вы спросили, я ответил. Ее нет.
Знаете, одно СМИ пошло в этих рассуждениях намного дальше коллег и опубликовало материал, в котором утверждалось, что по уикендам с президентом России [Владимиром Путиным] мы вместе скачем на медведях, выпивая водку. Допустим, что в этот абсурд кто-то верит. Но мне интересно следующее — как это могло бы помочь нам в срок построить Киришскую электростанцию, набережную в Астрахани или спланировать бизнес компании? Медведи давали советы?
— А контракты не получают, потому что вместе с президентом ездят на медведях?
— Посмотрите на рынок. Сегодня много девелоперов и строителей – даже со связями – по каким-то причинам выходят из бизнеса. Может быть, конечно, у них нарушились связи, может быть, из-за неэффективного финансового управления, выводя деньги на строительство яхт или какие-то другие потребности, не связанные с производством, они не справились с управлением.
Успех нашей компании в том, что мы не строили пирамид, а вкладывались и правильно управляли бизнесом. А дальше уже, кто как хочет, – кто-то видит успех в «скачках на медведях», кто-то в управлении и грамотном финансовом менеджменте.
— «Газпром» помогал вам гарантиями по кредитам. Можете ли объяснить, как удалось добиться таких условий? И продолжает ли газовая компания давать гарантии по кредитам ВИС?
— В какой-то момент, реализовывая проекты «Газпрома», мы столкнулись с тем, что у заказчика не хватало денег. Простой на строительстве чреват и резким удорожанием объекта, и возможными технологическими проблемами. Если оборудование вовремя не смонтировать, оно начинает выходить из строя. Наша команда предложила «Газпрому» решение, при котором мы берем кредиты, «Газпром» их гарантирует, а издержки ложатся на нас. Схема позволила сдать объекты в срок. Речь идет не о привилегиях со стороны «Газпрома», а о дополнительных издержках и требованиях более жесткого подхода к менеджменту. Забегая вперед, могу сказать: все кредиты выплачены из нашей прибыли.
— У «Газпрома» не было денег?
— Периодически были проблемы с финансированием. У нас в стране были кризисы, были периоды, когда действовал бартер… И чтобы не срывать сдачу объектов, было предложено достаточно эффективное и красивое финансовое решение вопроса. 
— Сейчас вы использует такую схему?
— Мы используем кредитные схемы. Но они идут на баланс компании. Гарантий «Газпрома» у нас нет.
— Какая сейчас доля заказов ВИС приходится на проекты «Газпрома»?
— Ноль. Мы перешли из сугубо строительного бизнеса в инвестиционный.
— С чем это связано?
— Когда ты все время делаешь одно и то же, [это неинтересно]. Нам интересно расти. Строительный бизнес стал для нас понятным. Поэтому за время работы в ГЧП мы трансформировали бизнес из строительного в инвестиционно-управленческий.
Инфраструктурный бизнес более рентабельный?
— Инвестиционный. Он более интересный. Условно, есть регулярные части в армии, есть разведка. Что интереснее? Наверное, разведка. 
— Какие у вас отношения с руководством «Газпрома»?
— За построенные объекты не стыдно, соответственно, отношения хорошие. Вполне возможно, что к нашим строительным подразделениям будут и дальше [поступать] заказы от «Газпрома» (и такие запросы поступают), и, может быть, они будут их выполнять. Но это будут уже контракты одного из строительных подразделений нашей инфраструктурной компании с одним из клиентов. 
— Расскажите про собственников ВИС. Компания принадлежала офшорам, среди акционеров был гендиректор «ТЭК Мосэнерго» Дмитрий Рябов. В конце прошлого года он вышел из состава акционеров. С чем это связано?
— Любой бизнес развивается вместе со страной. Взрослеет бизнес, меняется законодательство, изменяются юридические формы. На определенном этапе наличие офшорных учредителей было обосновано. У нас в стране были официальные и неофициальные силы. Бизнес защищался, как мог. Позже ситуация стабилизировалась. Кроме того, мы пришли к выводу, что, целесообразно иметь открытую структуру. Поэтому перевели деятельность компании полностью в российскую юрисдикцию.
Дмитрий Владиславович [Рябов] вошел в группу «ВИС» в силу определенного общего видения стратегии и возможных синергий. Он был в компании два года, возглавлял совет директоров. За эти два года совместно с ним мы сделали много интересных и нужных для компании вещей. Но затем наши стратегии стали немного различаться, потому что Дмитрий Владиславович был больше заинтересован в развитии в энергетической сфере.
— То, чем занимается «ТЭК Мосэнерго»?
— Да, примерно так. Наша же группа стала развивать, в первую очередь, инфраструктурное направление. И Дмитрий Владиславович вышел из состава крупных акционеров.
— Оценка компании изменилась за это время? Это были денежные сделки?
— Конечно, компания заработала очень большую прибыль, она поделена. И за это время, безусловно, стоимость компании увеличилась. Мне кажется, что процесс взаимодействия [с Дмитрием Рябовым] был взаимовыгодным.
— А с собственником «ТЭК Мосэнерго» Игорем Ротенбергом обсуждали возможные альянсы? 
— К моему сожалению, я никогда не встречался с Игорем Аркадьевичем. Соответственно, не мог с ним ничего обсуждать.
— Синергия обсуждалась на операционном уровне?
— Когда я говорю про синергию, я не имею в виду синергию с бизнесом «ТЭК Мосэнерго». «ТЭК Мосэнерго» выступила у нас на некоторых подрядах. Мы вместе разрабатывали стратегию, вместе реализовывали. В бизнесе так бывает — у кого-то есть деньги, у кого-то есть идея, у кого-то есть видение проекта, кто-то умеет управлять. Ты объединяешь все это и получаешь бизнес-стоимость.
— Теперь вы 100%-й собственник ВИС?
— Почти 100%. 
— Планируете ли вы привлекать новых инвесторов?
— Безусловно.
— Это будут частные сделки? Или IPO?
— В бизнесе, который мы сейчас развиваем, очень большую роль играет инвестиционный блок. Это работа с прямыми инвестициями, с привлечением займов, с облигациями, с инфраструктурной ипотекой, с фондами. В прошлом году группа дебютировала с выпуском облигаций. Бумаги были переподписаны в два раза. На этот год мы планируем выпустить [облигации] на сумму около 20 млрд руб. 
Второе направление — это прямые инвестиции. Тут мы ведем переговоры с профильными игроками - Эмираты, Китай, в меньшей степени Турция и Италия. 
Возможность IPO, естественно, нами рассматривается, вместе с якорными инвесторами. Но мы будем принимать решение, исходя из текущей обстановки. Это вопрос не этого года, должна быть проведена серьезная работа. Потому что, знаете, есть такое выражение — never sell yourself cheaply.
— Как вы оцениваете влияние западных санкций на российский рынок в целом и инфраструктурных проектов, в частности?
— Я считаю, что успех или неуспех инфраструктурного проекта определяется качеством проработки. Влияние санкций, с моей точки зрения, очень незначительно. По крайней мере, мы по своей работе его не чувствуем. 
— А прекращение вашего сотрудничества с руководителем «ТЭК Мосэнерго» связано с санкциями? У этой компании были сложности из-за санкций.
— Я не знал, что руководитель «ТЭК Мосэнерго» под санкциями. Мы на эту тему не думали.
— У вас есть соглашение о сотрудничестве с China Railway Construction Corporation (CRCC). Планируете ли вы что-то строить в Китае или других странах?
— Мы ведем переговоры, причем не только с Китаем. Например, вместе с Газпромбанком мы сейчас рассматриваем проект строительства аэропорта в Объединенных Арабских Эмиратах. В ходе трехлетней совместной работы мы получили предложение рассмотреть возможность строительства хаба. Считаем этот проект достаточно интересным. И сейчас находимся в стадии переговоров по строительству этого аэропорта.
— В Абу-Даби?
— Нет, я бы предпочел не раскрывать детали раньше времени. Второй проект, который достаточно сильно проработан, — это строительство дороги с туннелем в Армении. Если мы договоримся об условиях концессии, то будем заходить и туда. У нас в планах стать глобальным игроком концессионного рынка.
И два слова про Китай. У них можно поучиться. На одно ГЧП в нашей стране они делают где-то 50. Мы работаем в этом направлении. Заключенные недавно соглашения о сотрудничестве с CRCC и ICBC (крупнейший коммерческий банк КНР) — это вершина айсберга. 
— А насколько вероятно, что они войдут в капитал вашей группы? По примеру «Ямал СПГ», 20% которого купила китайская СNPC.
— Сейчас мы не рассматриваем вхождение в капитал группы. Но в отдельные проекты, наверное, они войдут.
— Ваш портфель заказов превысил 630 млрд руб. до 2036 года. Планируете ли увеличивать число заказов и в каких отраслях?
— Портфель не заказов, а проектов, в основной части которых ВИС выступает инвестором. Портфель концессий и ГЧП в собственности группы составляет 635 млрд руб. За прошедший год мы увеличили его почти вдвое: в конце 2016 года портфель оценивался в 346,5 млрд руб.
— За счет чего такой рост?
— За счёт новых крупных ГЧП-проектов и наших наработанных компетенций в этой сфере. То, что кажется резким скачком, – для нас результат долгой и плодотворной работы. Мы формировали команду на протяжении последних 7 лет. Сейчас у нас имеется отстроенная система, которая может управлять полным циклом концессий и ГЧП. 
Сфера, в которой мы работаем, имеет сложную структуру — под внешней оболочкой скрыты сложные процессы и большая работа. Это как хорошие дороги: под верхним слоем асфальта всегда еще несколько.
— Основная часть контрактов приходится на дороги? 
— Не совсем так. Автодорожные проекты занимают существенную долю в портфеле. Но кроме них много проектов, в том числе первый в современной России железнодорожный ГЧП-проект, социальная инфраструктура, мусорные концессии. В широком смысле это ЖКХ, водоканалы, проекты в сфере дорожного строительства. В 2018 году мы планируем больше 1 трлн руб. концессий, а к 2022 году хотим нарастить портфель до 3 трлн руб.
— А есть ли примерная разбивка по отраслям? 
— Сейчас автодорожные концессии в общем портфеле [ВИС] занимают 34%, соглашение о создании железнодорожной линии на Ямале — 29% (это очень капиталоемкий проект), 24% — концессии в сфере обращения с отходами, около 13% — проекты в социальной сфере.
В качестве примера, посмотрите на бизнес французской VINCI. Эта компания из локального игрока превратилась в глобального международного оператора концессий во многих отраслях. Если хотите, мы строим русский VINCI. 
— Сейчас в России ожидается несколько крупных инфраструктурных проектов: центральные диаметры в Москве, мост на Сахалин. Вам они интересны? 
— Нам интересны проекты, которые отвечают миссии группы, — это реализация стратегических инфраструктурных проектов для развития России. Естественно, эти проекты в фокусе.

Возврат к списку